Уважаемые посетители сайта!

Причиной нового обращения к Вам явилась уже всем известная стенограмма рабочей встречи Председателя Правительства Российской Федерации Путина В.В. со своим заместителем по вопросам ТЭК Сечиным И.И., проведенной 30 декабря 2011 г. в соответствии с Поручением Премьера от 28.12.2011 г. № ВП-П13-9398. Начало стенограммы встречи приводится по этой ссылке.

На этой встрече речь шла о результатах проведённой по поручению Премьера проверки некоторых энергетических компаний с государственным участием (госучастием) на предмет их параллельной коммерческой деятельности.

Но можно ли считать первопричиной данного мероприятия “неполное представление данных о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера руководящего состава” (из Поручения № ВП-П13-9398), если рассматривать возникший “конфликт интересов” с позиций инфраструктуры современной системы закупок материально-технических ресурсов (МТР) электроэнергетическими предприятиями российского ТЭК?

Примечание. Инфраструктура (рыночная инфраструктура) – это система учреждений и организаций, обеспечивающих движение товаров и услуг на рынке. Инфраструктуру также определяют как комплекс элементов, институтов и видов деятельности, создающих условия для эффективного функционирования рынка, обслуживания капиталов и рабочей силы.

Организовать и поддерживать рыночную инфраструктуру – задача федеральной исполнительной власти. Оказывается, без требуемой инфраструктуры не только не возможно обеспечить поступательное и здоровое развитие экономики как целостной системы и её отдельных подсистем. Без неё или, воспользовавшись её изъянами, можно организовать перераспределение огромных денежных потоков, возникающих в результате обращения капитала отдельных хозяйствующих субъектов  в пользу их наёмного том-менеджмента и вовсе не с согласия акционеров и учредителей.

Проблемы в инфраструктуре управления закупками в интересах электроэнергетической составляющей ТЭК начинают “работать” уже на их отборочном этапе, когда заказчик довольствуется заполненной его будущими контрагентами конкурсной документацией. По сути, она представляет лишь декларацию о качестве предлагаемой материальной продукции или исполнения подрядных услуг и работ. Объективных свидетельств надлежащего качества предлагаемых МТР заказчик не имеет.

Минимальные знания заказчика о качестве приобретаемых им МТР весьма удобны поставщикам и подрядчикам: изначально, чем меньше информации о предмете сделки у заказчика, тем больше возможностей у другой стороны ввести его в заблуждение без опасения за ненадлежащее выполнение договорных обязательств в будущем и не только. Пассивность в получении информации о качестве МТР, подтверждаемая всё более частым использованием в конкурсных закупках ценового давления (“запрос цен”, “ценовой конкурс”) на поставщиков и подрядчиков, делает именно заказчика инициатором запуска механизма “вымывания” с рынка добросовестных операторов. Это уже подрывает конкурентоспособность  поставщиков и подрядчиков.

Остановить всё возрастающую асимметрию информации о реальном качестве МТР, ежегодно приобретаемых российскими электроэнергетическими компаниями, можно только публичностью подтверждения их соответствия требованиям национальных стандартов, сводам действующих норм и правил, которые, по сути, составляют основу технической политики любого хозяйствующего субъекта.

Не будем удивляться, а просто вспомним, что механизм, который в состоянии ликвидировать злосчастную информационную асимметрию существует в России уже полных 9 лет. Правильно, это сертификация, цели и требования к порядку организации которой установлены Федеральным законом от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ “О техническом регулировании”. Если, начать хотя бы чуть-чуть уважать национальные стандарты, немножко поучаствовать в разработке стандартов и финансировании отечественной стандартизации, то сертификация и добровольная сертификация, в первую очередь, позволит легко решить множество проблем в российской экономике. И уж конечно в разы понизит актуальность “конфликта интересов, который возникает у руководителей предприятий с государственным участием” (из стенограммы рабочей встречи Премьера с его заместителем).

Оговорка отдельных контрагентов, часто вводящая в заблуждение заказчика о “недопустимости принуждения к осуществлению добровольного подтверждения соответствия” (§ 5 п. 1 ст. 19 Закона № 184-ФЗ), является ничтожной. Во-первых, это принцип (не требование!) технического регулирования и, следовательно, он должен применяться, не вступая в конфликт с императивными положениями  ГК РФ о праве заказчика на информацию о качестве (ст.ст. 421, 469, 474, 721). Во-вторых, единственным корректным его применением является требование о добровольной сертификации, исходящее от заказчика, занимающего монопольное положение на рынке, и то не всегда. Например, что делать, если заказчику при поставке МТР необходимы гарантии их соответствия специальным требованиям, обусловленным их существенностью в реализации собственной Технической политики? Ответ один – требовать их подтверждения в системах добровольной сертификации (СДС), квалификационная способность и соответствующий опыт которых не вызывает у заказчика сомнений. Так, в частности, поступают в ОАО “РЖД”, к такому решению приходят судебные органы – Постановление 9-го арбитражного апелляционного суда по делу № 09АП-172152005-ГК.

Читайте, пожалуйста, наш сайт и Вы обязательно найдёте для себя много интересного и полезного по всем аспектам современной оценки и подтверждения соответствия в России.

В.В. Харько

Руководитель СДС “ЭнСЕРТИКО”
Генеральный директор ЗАО “ЭНСЕРТИКО”
Кандидат технических наук, старший научный сотрудник
Эксперт Системы ГОСТ Р
1 марта 2012 г.